Женя (civil_engineer) wrote,
Женя
civil_engineer

Categories:

мериканское мыло

Фрумыч спрашивает:
Всегда был интересен прием в кинематографе. В фильмах про спорт, ну или там про войну всякую. Там всегда наступает какой-то момент, когда все накрывается широким тазом. Футболисты играют как лоси, бейсбольные мячи летят исключительно в табло, прицельная стрельба по врагу не приносит ощутимых результатов. В этот момент обязательно появляется тренер, командир, мотивационный коуч, который не говорит какой-то конкретики. Ну, типа, возьми сынок, эту гранату, проберись к врагу и запихни ее в самый главный зад. Ну, или там, дай пас пятому и в рыло их нападающему, пока тут все будут щелкать таблом мы все порешаем. Нет. Он несет какую-то муть - мы команда, мы сможем, вы всегда будете гордиться тем, что вы играли-воевали как львы, а не как обычно. И все такие - ничосебе. А давайте будем воевать не как лоси и победим всех. Раз мужик просит. И потом трах-бах, победили, все плачут и гордятся. Кто-то видел, чтоб это реально работало?

Отвечает Александра Новоженова:
Давным-давно, в 70-х и 80-х годах, американские сериалы были сентиментальными эпопеями о семейных перипетиях между прекрасными блондинами и великолепными брюнетами. «Даллас», «Династия», а затем и более демократичная «Санта-Барбара» казались законными наследниками традиции исландских саг и других североевропейских эпосов.

Каждый персонаж, как это было принято в историях о рыцарях и королях, являлся носителем одного основного качества, будь то беспримерная храбрость, низкое коварство или ангельская доброта. А демоническая черноволосая экс-супруга нефтяного магната высоких душевных качеств Блейка Кэррингтона (которого, кстати, играл актер по фамилии Форсайт) вообще очень смахивала на волшебницу Моргану из сказания о рыцарях Круглого стола. Впечатлению способствовали ее фантастические искрящиеся пеньюары с подбитыми ватой плечами. Всегда было ясно, кто играет за команду добра, а кто — за команду зла, и более подробного психологического портрета, чтобы породниться с этими персонажами, нам не требовалось.

Миром этих первосериалов, как, впрочем, и древних саг, правил рок. Конечно, если в семействе Кэпвеллов или Кэррингтонов случалось быть свадьбе, то ее проводили по христианскому обычаю. Но любая сидящая перед телевизором домохозяйка понимала, что всем движет неумолимый языческий фатум, находящий выражение в формуле «вот как в жизни бывает».

Залогом успеха длящихся годами эпопей стал принцип сложения родовой саги — подробное описание жизни семьи в нескольких поколениях. Сериалы давали ощущение главного, что люди ищут в семье, — надежности и постоянства. Хотя такую телесемью извне сотрясали злые ветры, в самой регулярности ее появления на экране человек обретал покой. Никто не застрахован от несчастий и в жизни, и в сериалах, но в последних больше шансов на экранное бессмертие получали люди положительные, хотя бы в общих чертах следовавшие главным заповедям.

Все изменилось в 2000-х годах, когда привычные сериальные представления о добре и зле перевернулись с ног на голову. Один за другим стали выходить очень дорогие, серьезно продуманные сериалы, в которых основные герои были не просто неоднозначными фигурами, а настоящими негодяями и кровопийцами (иногда в буквальном смысле). А жизнь семьи обрела непривычно темную и пугающую глубину.

Вообще-то, приторную идею семьи как абсолютного блага, активным проводником которой служило американское телевидение, начали высмеивать уже в 60-е годы. Члены черно-белой «Семейки Адамс» служили гротескным негативом персонажей шедшего в 50-е популярнейшего сериала «Я люблю Люси». Про Адамсов нельзя было с уверенностью сказать, откуда они такие взялись, живые они или скорее мертвые. Во всяком случае, обитали они по адресу Кладбищенская улица, 1, а своими макабрическими привычками и готическим обличьем приводили в ужас всю округу. Но, по большому счету, это была вполне американская семья любящих родителей и хороших детишек, просто с некоторыми (внешними) отклонениями. Настоящим злом там не пахло, а дом был чашей, полной лягушек, пауков и прочих прелестей.

Первой телефамилией, по-настоящему раздираемой противоречиями и далекой от однозначности, стали Симпсоны. Реальность прокралась в мир идеальной семьи в обличье мультяшки. Пусть пока рисованная, странная жизнь хлынула на экран широкой рекой, когда папеньку вывели синяком-неудачником, маменьку — дамой с хриплым от курева голосом, а сына — отвязным хулиганом. При таком раскладе шансы, что с фигурантами случится что-то интересное, резко возросли.

Без «Симпсонов» невозможен был бы сериал «Клан Сопрано», выход которого в 1999-м обозначил радикально новый этап в развитии жанра семейной саги и одновременно его исчерпание. В нем окончательно был преодолен разрыв между полнотой киножизни и тем картонным существованием, которое влачили до сих пор телегерои. Совершился скачок от архаической истории с монохарактерами к современной мещанской драме, основанной на психоаналитическом интересе к человеку, который пронизывает всю культуру американского среднего класса и не раз был осмыслен в кино. Теперь и на телеэкране серию за серией проживали непростые персонажи, чья личная психическая история, переплетенная с повествованием о семье и роде, разворачивалась в такой сложной динамике и запутанных связях, которые не могли бы полностью раскрыться даже за все полнометражные части «Крестного отца». Основная же сюжетная перемена заключалась в том, что похороны стали семейным событием куда более частым, чем свадьбы, а весь запутанный фамильный организм питался уже не только привязанностью и любовью, но в равной мере насилием и смертью — именно так теперь возгонялся обостренный зрительский интерес.

В сериале «Декстер», собирающем в США невероятные рейтинги, идея живущего двойной жизнью героя с нетрадиционными моральными принципами доведена до предельного абсурда. Зритель становится соучастником привлекательного маньяка-аккуратиста, убивающего людей во имя своих причудливых представлений о справедливости. Если вглядеться внимательно, то станет ясно, что Декстер Морган — всего лишь сильно упрощенная и гламуризированная вариация на тему Тони Сопрано. Но тут сценаристы создали злодея настолько условного, что его образу жизни требуется серьезная легитимация, за которой нас отсылают, разумеется, в его раннее детство. Сам маньяк (но добрый и справедливый) работает экспертом по крови в полиции Майами, а после работы — в качестве хобби — выслеживает укрывшихся от правосудия других маньяков (злых и несправедливых). Поймав жертву, разделывает ее на кусочки в тщательно затянутых пленкой помещениях. При этом, несмотря на заявленную атрофию всего человеческого, он тщательно блюдет декорум, умудряясь быть заботливым братом и верным супругом. К третьему сезону герой так преуспевает в своей якобы показной социализации, что у него даже рождается ребенок, хотя вначале его либидозная энергия вроде бы находит исчерпывающую реализацию в изощренных убийствах. Постепенно зритель убеждается, что Декстер не просто притворяется, а что он вправду хороший и по-настоящему любит своих близких, хотя и утверждает, что лишен способности чувствовать.

В сериале «Клан Сопрано» удалось достичь той меры художественной убедительности и полноты жизнеописания, которой от сериалов никто и не думал ждать. Теперь, когда американская нация плотно сидит на подростковых сказках о повседневной жизни вампиров и игрушечных маньяков вроде последнего хита HBO «Настоящая кровь» (True Blood), «Сумерек» (Twilight) и того же «Декстера», становится очевидно, что «Клан Сопрано» стал высшей точкой телесериального реализма, породив, как это и бывает в истории искусств, массу маньеристских эпигонов.
Tags: movie, us
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments