Женя (civil_engineer) wrote,
Женя
civil_engineer

Categories:

Нoстрадамус отдыхает.

Никто лучше Азимова и Высоцкого не предсказал современный когнитивный диссонанс, называемый политкорректностью. Чтобы признать человека равным себе, либералам надо перестать считать его человеком. Чтобы сказать, что негров унижают надо произнести слово "негр", которое уже само по себе является унижением. Почему слово является унижением? Оно обозначает предмет, а с предметом все часто имеют дело... Они не хуже нас, они равны и даже в чём-то лучше... А почему тогда мы оправдываемся? И говорим так неубедительно когда говорим о равенстве культур?
Ты не можешь сказать – потому что это их огорчит, а ты не должен их огорчать. Но если ты не скажешь, это тоже их огорчит, так что ты должен сказать. А если ты скажешь, ты их огорчишь, а ты не должен, так что ты не можешь сказать. Но если ты не скажешь, ты причинишь им вред, так что ты должен. Но если ты скажешь, ты причинишь вред, так что ты не должен. Но если ты не скажешь, ты…

Азимов Лжец 1941
Из-за ошибки, допущенной во время конструирования робота РБ-34, модель обретает телепатические способности. Работники U.S. Robots and Mechanical Men, Inc. исследуют робота, чтобы понять, где именно была допущена ошибка. Во время исследований робот говорит каждому из людей, в том числе робопсихологу Сьюзен Келвин, что думают другие, но при этом лжёт — сообщает каждому то, что он хотел бы услышать. Келвин предполагает, что робот ведёт себя так, выполняя незыблемый для него первый закон роботехники: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред»; робот самостоятельно заключил, что любое огорчение или неприятная новость тоже является для человека вредом. Чтобы доказать свою догадку, Сьюзен ставит роботу неразрешимую задачу: он должен ответить на вопрос, но любой его ответ будет неприятен кому-то из присутствующих людей. РБ-34 выходит из строя.

Сьюзен Кэлвин упорно глядела в пол.
– Он все это знал. Этот… этот дьявол знает все – и даже то, что случилось с ним при сборке.
Лэннинг взглянул на нее.
– Здесь вы ошибаетесь, доктор Кэлвин. Он не знает, что случилось. Я спрашивал.
– Ну и что? – вскричала Сьюзен Кэлвин. – Вы просто не хотели, чтобы он подсказал вам решение. Если бы машина сделала то, что вы сделать не смогли, это уронило бы вас в собственных глазах. А вы спрашивали его? – повернулась она к Богерту.
Лэннинг негромко засмеялся, а она язвительно усмехнулась и сказала:
– Я спрошу его! Меня его ответ не заденет. Громким, повелительным голосом она произнесла:
– Иди сюда!
Эрби встал и нерешительно приблизился.
– Я полагаю, ты знаешь, в какой именно момент сборки возник посторонний фактор или был пропущен один из необходимых?
– Да, – еле слышно произнес Эрби.
– Постойте, – сердито вмешался Богерт. – Это не обязательно правда. Вы просто хотите это услышать, и все.
– Не будьте ослом, – ответила Сьюзен Кэлвин. – Он знает математику, во всяком случае, не хуже, чем вы вместе с Лэннингом, раз уж он может читать мысли. Не мешайте.
Математик умолк, а она продолжала:
– Ну, Эрби, отвечай! Мы ждем! Господа, вы готовы?
Но Эрби хранил молчание. В голосе психолога прозвучало торжество.
– Почему ты не отвечаешь, Эрби?
Робот неожиданно выпалил:
– Я не могу. Вы знаете, что я не могу! Доктор Богерт и доктор Лэннинг не хотят!
– Они хотят узнать решение.
– Но не от меня.
Лэннинг медленно и отчетливо произнес:
– Не глупи, Эрби, Мы хотим, чтобы ты сказал.
Богерт коротко кивнул.
В голосе Эрби послышалось отчаяние:
– Зачем так говорить? Неужели вы не понимаете, что я вижу глубже, чем поверхность вашего мозга? Там, в глубине, вы не хотите. Я – машина, которой придают подобие жизни только позитронные взаимодействия в моем мозгу, изготовленном человеком. Вы не можете оказаться слабее меня, не почувствовав унижения. Это заложено глубоко в вашем мозгу и не может быть стерто, я не могу подсказать вам решение.
– Мы уйдем, – сказал Лэннинг. – Скажи доктору Кэлвин.
– Все равно! – вскричал Эрби. – Вы ведь будете знать, что ответ исходил от меня.
– Но ты понимаешь, Эрби, – вмешалась Сьюзен Кэлвин, – что, несмотря на это, доктор Лэннинг и доктор Богерт хотят решить проблему?
– Но сами! – настаивал Эрби.
– Но они хотят этого, и то, что ты знаешь решение и не говоришь его, тоже их задевает. Ты это понимаешь?
– Да! Да!
– А если ты скажешь, им тоже будет неприятно.
– Да! Да!
Эрби медленно пятился назад, и шаг за шагом за ним шла Сьюзен Кэлвин. Мужчины, остолбенев от изумления, молча смотрели на них.
– Ты не можешь сказать, – медленно повторяла Кэлвин, – потому что это их огорчит, а ты не должен их огорчать. Но если ты не скажешь, это тоже их огорчит, так что ты должен сказать. А если ты скажешь, ты их огорчишь, а ты не должен, так что ты не можешь сказать. Но если ты не скажешь, ты причинишь им вред, так что ты должен. Но если ты скажешь, ты причинишь вред, так что ты не должен. Но если ты не скажешь, ты…
Эрби прижался спиной к стене, потом упал на колени.
– Не надо! – закричал он. – Спрячьте ваши мысли! Они полны боли, унижения, ненависти! Я не хотел этого! Я хотел помочь! Я говорил то, что вы хотели! Я должен был…
Но Сьюзен Кэлвин не слушала его.
– Ты должен сказать, но, если ты скажешь, ты причинишь вред, так что не должен. Но если ты не скажешь, ты причинишь вред, так что…
Эрби испустил страшный вопль. Этот вопль был похож на усиленный во много раз звук флейты-пикколо. Он становился все резче и резче, выше и выше, в нем слышалось безнадежное отчаяние. Пронзительный звук заполнял всю комнату…
Когда вопль утих, Эрби свалился на пол неподвижной, бесформенной кучей металла.
В лице Богерта не было ни кровинки.
– Он мертв!
– Нет, – Сьюзен Кэлвин разразилась судорожным, диким хохотом. – Не мертв! Просто лишился разума. Я поставила перед ним неразрешимую дилемму, и он не выдержал. Можете сдать его в лом – Он больше никогда ничего не скажет.
Лэннинг склонился над тем, что раньше называлось Эрби. Он тронул рукой холодное, неподвижное металлическое тело и содрогнулся. Потом он выпрямился и, сдвинув брови, повернулся к ней.
– Вы сделали это намеренно.
– А если и так? Теперь уже ничего не поделаешь.
– С внезапной горечью она добавила: – Он это заслужил.
Лэннинг взял за руку застывшего на месте Богерта.
– Какая разница! Пойдемте, Питер. – Он вздохнул, – Все равно от такого робота не было бы никакого толку.



Вспомнили? А теперь - музыкальная пауза про политкорректность и национальный вопрос. Кстати: ответ у Владимира Семёныча тоже имеется.
https://www.youtube.com/watch?v=0gqqR8PHn2A
Tags: lit, polit, ru, us
Subscribe

  • (no subject)

    Средняя школa. Нa урок мaтемaтики приходит учительницa со стрaшнейшего бодунa... - Дети... , что мы проходили нa прошлом уроке? - Геометрическую…

  • (no subject)

    Приходит на беседу к духовнику девушка - духовное чадо ( длинная от пояса до пят юбка, скромная блуза и платок закрывающий всё и вся) Обращается,…

  • Маша и Три Медведя, Штурман и Капитан

    В порядке культурного отдыха представителей суда сводили в кино на мультик «Маша и Три Медведя». По дороге домой, как обычно, обсуждают киноленту.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • (no subject)

    Средняя школa. Нa урок мaтемaтики приходит учительницa со стрaшнейшего бодунa... - Дети... , что мы проходили нa прошлом уроке? - Геометрическую…

  • (no subject)

    Приходит на беседу к духовнику девушка - духовное чадо ( длинная от пояса до пят юбка, скромная блуза и платок закрывающий всё и вся) Обращается,…

  • Маша и Три Медведя, Штурман и Капитан

    В порядке культурного отдыха представителей суда сводили в кино на мультик «Маша и Три Медведя». По дороге домой, как обычно, обсуждают киноленту.…