May 24th, 2014

женя

Милан Кундера

То, что отличает человека учившегося от самоучки, измеряется не знаниями, а иной степенью жизнеспособности и самосознания.
Любови - они как империи: если погибнет идея, на которой они основаны, рухнут и они.
Люди испытывают слишком большое удовольствие при виде ближнего в моральном унижении, чтобы позволить ему испортить это удовольствие каким-то объяснением.
Он занимался делами, на которые ему было плевать, и это было прекрасно.
Это не он относился к ней плохо, плохо относилась к ней его память, которая сама, без его участия, исключила её из сферы любви.
Герои рождаются не как живые люди из утробы матери, а из одной ситуации, фразы, метафоры; в них, словно в ореховой скорлупе, заключена некая основная человеческая возможность, которую, как полагает автор, никто ещё не открыл или о которой никто ничего существенного не сказал.
Роман - не вероисповедание автора, а исследование того, что есть человеческая жизнь в западне, в которую претворился мир.
Она без малейшего колебания предпочла бы жить в реальном коммунистическом режиме даже при всех преследованиях и очередях за мясом. В реальном коммунистическом мире можно жить. В мире же осуществлённого коммунистического идеала, в мире улыбающихся идиотов, с которыми она не могла бы и словом перемолвиться, она через неделю умерла бы от ужаса.
Прежде чем нас предадут забвению, мы будем обращены в кич. Кич - пересадочная станция между бытием и забвением.
Она испытывала сейчас такое же удивительное счастье и такую же удивительную грусть, как и тогда. Грусть означала: мы на последней остановке. Счастье означало: мы вместе. Грусть была формой, счастье - содержанием. Счастье наполняло пространство грусти.