Женя (civil_engineer) wrote,
Женя
civil_engineer

Category:

Земмур: Прогрессизм – это тоталитаризм. "У каждого человека две родины – его собственная и Франция"

«Как найти альтернативу прогрессизму?» Царство свободного индивида уничтожило старые человеческие барьеры и старые предрассудки. Патриархат мертв, женщины освобождены от тысячелетней эксплуатации. Рабы получили свободу. Счастливая глобализация (намек на книгу Алена Минка «Счастливая глобализация») вывела сотни миллионов китайцев из нищеты. Ничего, если она ввергла в бедность десятки миллионов европейцев. Теперь наша очередь быть бедными. Должна же быть на свете справедливость!

Каждый день восхищаюсь достижениями прогресса. Как можно не восторгаться этим ветром свободы, который безраздельно веет над Францией и над Западом? Как не одобрить все эти законы, которые наказывают за мысли и за слово, ведь мы гораздо свободнее, когда думаем в правильном направлении и таим про себя свои плохие мысли! Как не чувствовать себя счастливым, видя этих волосатых мужчин, которые могут наконец-то публично признаться в том, что на самом деле у них женская натура! И женщин, которые уже не нуждаются в отвратительном контакте с мужчинами, чтобы зачинать детей, и этих матерей, которым уже не обязательно рожать, чтобы стать матерью! Как говорит наша великолепная Аньес Бюзен (Министр Здоровья), «женщина может быть отцом, безусловно». Как не восхищаться блестящим уровнем наших выпускников, которые не могут написать от себя трех строчек? Как не поддаться шарму инклюзивного языка наших администраций, со всеми его точками, которые напоминают игрушечный поезд нашего детства? Как не оценить вербальные выдумки наших мэтров, говорящих о «феминициде», «жанровых предрассудках», «интерсекционной борьбе», «расизованных женщинах» (femmes racisées) — этот великолепный современный сабир, который отказываются принять только ретрограды? Как не впасть в восторг перед современным искусством, которое отправляет на помойку всех наших великих художников прошлого? Как не впасть в экстаз перед элегантным пером нашей Кристин Анго, которая считает Вольтера и Стендаля литературными поденщиками? Да, не забыть гениев современной архитектуры, радом с которыми Габриэль и Лебрен кажутся жалкими академическими эпигонами! Нет, на самом деле!

Но… потому что я все-таки пришел сюда, и поскольку вас так много в зале, я попытаюсь помочь найти альтернативу прогрессизму. Но нужно сначала дать ему определение. Именно так нас учили браться за проблему в школе. Итак, мое определение следующее:

Прогрессизм — это религия прогресса. Это милленаризм, который делает из человека Бога, и все его желания и капризы превращает в святые и божественные «права человека». Прогрессизм — это обожествленный материализм, который видит в человеке существо индифференцированное, заменимое другим таким же, существо без пола, без идентичности и без корней. Человек, согласно прогрессизму — это существо, сконструированное как лего, и поэтому наши современные демиурги могут его так же легко деконструировать.

Прогрессизм — это мессианизм, а именно секуляризованный мессианизм. Как и якобинизм, коммунизм, фашизм, нацизм. Как и неолиберализм, или как религия «прав человека».

Прогрессизм — это революция. Вспомните предвыборную книгу Макрона — она так и называется : «Революция». Эта революция не терпит накаких препятствий на своем пути, никакого промедления, никаких человеческих чувств. Робеспьер учил, что во имя Революции должно убивать «злых», то есть несогласных. Ленин и Сталин добавили, что нужно также убивать и «добрых» – и согласных тоже. Прогрессистское общество, размахивающее флагом Свободы — это на самом деле либертицидное общество. Как говорил Сен-Жюст, «Нет свободы для врагов свободы!» Начиная с Просвещения и Французской революции и вплоть до сегодняшнего дня прогрессисты считают, что свобода — она для них, но никак не для их противников. Только прогрессисты могут пользоваться свободой, только они ее достойны. Мы-то думали, что уже вышли из этой тирании, но на самом деле только вошли. Потому что сегодняшняя диктатура нарядилась в необычные цвета, потому что наши мэтры умеют сохранять демократические формы, чтобы тем проще убить демократию изнутри. Власть насадила новую идеологию — идеологию «разнообразия», как красиво называет ее мой друг Матье Бок-Котэ, она установила мощный пропагандистский аппарат, объединяющий телевидение, радио, кинематограф, рекламу, не забыть еще «сторожевых собак» интернета. Эффективность этой системы такова, что Геббельс рядом с ней кажется мелким любителем, а Сталин — дебютантом.

Прогрессизм — это вездесущность слова, называемого «свободным», разносимого повсюду средствами такой технологической мощи, какую мы не видели доселе в истории. Но в то же время это репрессивный аппарат, все более высокоорганизованный, позволяющий эффективно канализировать и запрещать выражение мысли. Либералы вкупе со свободным рынком открыли страну для глобального свободного обмена (libre-échange), уничтожив все препятствующие этому границы — и географические, и политические, и моральные — а заодно и средних и мелких французских производителей и коммерсантов. Они трансформировали прежних граждан в потребителей и поместили их под иго рекламщиков и гигантских мульти-национальных брендов.

С другой стороны, левые и крайне левые обменяли свой марксизм и свой катехизис классовой борьбы на новое «святое дело» – дело борьбы за права сексуальных, религиозных и расовых меньшинств. Раньше левые были на улицах и на баррикадах, теперь же они в залах суда и трибуналах — требуют голов патриотов и националистов. Судьи, взращенные на левой пропаганде престижной Ecole de la Magistrature, подхватили борьбу крайне левых и стали сообщниками левых ассоциаций, чтобы заставить молчать мыслящую часть населения и держать ее под интеллектуальным террором.

Все, кто чувствовал себя «притесненным» в прежнем обществе, управляемом католицизмом и Гражданским кодексом, все те, кого обольщали «освобождением» и кто действительно в это поверил — женщины, молодежь, гомосексуалисты, иммигранты, евреи, протестанты, неверующие – все те, кто чувствовал себя меньшинством под неодобрительным взглядом большинства в обществе католического гетеро-патриархата и которые наконец-то радостно сбросили статую Командора, под бешеные ритмы Майка Джэггера — все они оказались полезными идиотами войны. Войны по уничтожению белого гетеросексуального мужчины-католика. Это не борьба за «освобождение женщин» и не борьба за «равность мужчины и женщины», нет, это объявленная война по уничтожению единственной породы — белого гетеросексуального католика. Ибо это единственный, на кого возложили ответственность за все смертные грехи человечества — колонизации, рабовладения, педофилии, капитализма, разорения планеты. Это единственный, кому запретили его естественное поведение — вирильность, каким он был с доисторических времен. Во имя борьбы против гендерных предрассудков. Единственный, у кого отбирают его роль отца, единственный, кого превращают в лучшем случае во вторую мать, в худшем — в гаметы. Единственный, кого обвиняют в семейном насилии, единственный, на кого доносят как на «свинью» (аллюзия на #balancetonporc, эквивалент metoo во Франции – прим. пер.). Клеймят позором Бернара Пиво (ведущий литературных передач в 70-80 годы) за то, что он в молодости «баловался» с красивыми шведками, а вот чернокожему рэперу Нику Конраду, который прямо призывает «убивайте белых», и который душит в своем клипе белую девушку, прощают все!

Почитайте «прозу» наших indigenistes — наших афро-феминисток и сторонников «интерсекционной борьбы» – которые, как гангрена, расползлись по нашим факультетам социологии и антропологии, после того, как они сгноили самые престижные американские университеты. Что они говорят, эти афро-феминистки? Что они прежде всего чернокожие, или арабки, что они мусульманки и принадлежат их расе — да-да! Им-то можно отстаивать свою расу, свою религию, свой ислам, свою страну — страну, откуда приехали их родители. Они говорят, что им наплевать на солидарность с француженками, которых они клеймят как буржуазок и прежде всего как белых. Своих мужчин они принимают такими, какие они есть — с их недостатками, с их ужасными гендерными предрассудками и с их насилием по отношению к женщине. Они не борются против своих мужчин-насильников. Потому что, говорят они, «мы были под игом белой цивилизации» и наш враг — это белый человек, точнее, белый мужчина. Они поняли, каково сегодня соотношение сил. Белого мужчину-католика атакуют не потому, что он употребляет насилие, не потому, что он слишком силен, а потому, что слишком слаб. Не потому, что он не толерантен, а потому, что слишком толерантен. Голову отрубили слабому гуманному Людовику XVI , а не властному и жесткому Людовику XIV . Значит, им надо прикончить раненого зверя, протрубить над ним триумф. Эмиль Чоран говорил: «Пока нация осознает свое превосходство, ее боятся и уважают. Как только она перестает быть таковой, она гуманизируется и с ней больше не считаются». Когда белые феминистки присоединяются к афро-феминисткам в борьбе против белого гетеро-патриархата, их принимают в « свои ряды ». То же с гомосексуалистами и сторонниками ЛГБТ… проч. Но если эти белые активистки не хотят ограничиться этой атакой на белого мужчину и его цивилизацию — они вновь превращаются, как карета Золушки превратилась обратно в тыкву, в «грязных белых буржуазок».

Наши прогрессисты, такие высокоумные, такие гордые, которые так заботятся о будущем и так же наплевали на прошлое, как и на свой предыдущий айфон, думали, что покончили с архаичной стадией национальных войн и классовой борьбы. На самом деле они привели нас к войне рас и войне религий. Они привели нас обратно к Шарлю Мартелю (победителю арабов в битве при Пуатье – прим.пер.) и к осаде Вены 1783 года. Они привели нас назад, к войне за огонь.

Мы оказались между молотом и наковальней двух универсализмов, которые поднялись над нацией, народом, страной, нашими традициями, образом жизни, культурой. С одной стороны, это универсализм потребительства, который поработил наш мозг, превратив нас в зомби, в людей без памяти и без корней. С другой стороны —это исламский универсализм, который очень умело пользуется нашей религией «прав человека», чтобы спокойно вести свою операцию по колонизации и оккупации целых территорий Франции, которые уже превратились, согласно закону больших чисел, в анклавы мусульманского мира. Они превратились, как говорит алжирский писатель Буалем Сансаль — а он-то знает, что говорит, – «в молодые исламские республики». Универсализм «прав человека» не дает нам защищаться, во имя слепого индивидуализма, потому что он не видит, что речь сегодня идет совсем не об индивидах, а об огромных массах. Это война цивилизаций, и идет она на европейской территории. Это продолжение тысячелетней борьбы между христианской цивилизацией и мусульманской. Эти люди, называющие себя либералами, забыли урок основоположника либерализма Бенжамена Констана: «Индивид подчиняется моральному закону, массы – физическому». Индивид свободен, когда он среди других таких же свободных индивидов. Когда же он входит в состав массы, у него уже нет свободы.

Эти два универсализма — потребительский универсализм и исламский – одновременно соперники и сообщники. Рынок адаптируется ко всему, была бы только прибыль. Глобальный рынок поставил во главу государств своих людей, чтобы пользоваться монополией легитимного давления на события в мире. Таким образом французское государство, на протяжении веков защищавшее свое население от всевластия феодалов и от иностранных захватчиков и которое сделало из народов, живущих между Средиземным морем и Атлантикой, великую нацию, которую уважали и боялись в Европе и в мире, превратилось – в результате невероятного эффекта перевертыша! – в оружие уничтожения своей собственной нации и порабощения собственного народа, в оружие замещения французского народа другим народом, другой цивилизацией.

Эти два универсализма, два глобализма есть два тоталитаризма. Наши интеллектуалы, наши «совестливые» либералы, наши медиа, да и сам президент любят вспоминать «мрачные 30е» (чтобы ассоциировать патриотов с фашистами, а мусульман — с гонимыми евреями – прим.пер.). Хорошо, давайте вспомним эту эпоху. Мы оказались сегодня под новым германо-советским пактом. Эти два тоталитаризма объединились, чтобы уничтожить западную цивилизацию, а потом они будут воевать друг с другом. Это их общая цель, их Грааль: либерализму «прав человека» – столицы и большие города, исламу — пригороды и спальные районы. Пока вторые прислуживают первым, доставляют пиццу, водят такси, нянчатся с их детьми, работают в ресторанах… Не говоря уже о главном их бизнесе — торговле наркотиками. Первые живут в отгороженных благополучных районах и защищаются, с помощью их власти в медиа, от глухой ненависти французского народа… Но ислам уже перешел в наступление, и им тоже несдобровать.

Многие мыслящие люди сравнивают в последнее время Евросоюз с почившим Советским Союзом, а монетарное оружие Центрального европейского банка — с танками Варшавского договора. Мы видим, как в Италии и Англии парламенты и судьи уничтожают волю народа, и с большой эффективностью. Мы видим, как конституционное право и парламентские процедуры используются против свободы народов. Мы таким образом оказались в режиме, который называл себя «странами народной демократии».

Что же касается ислама, то у нас большой выбор. В 30-е годы самые дальновидные авторы, предупреждавшие о том, что Германия представляет собой большую опасность, сравнивали нацизм с … исламом. Да, с исламом! Тогда никому и в голову не приходило упрекать их в стигматизации ислама. Кто-то считал, что они всего лишь немного преувеличивают. «Нацизм, – говорили они, – может быть, немного жестковат, но нельзя же из-за этого сравнивать его с исламом!» (То есть ислам представлялся им намного хуже нацизма).

Несколько лет спустя, уже после войны, стал угрожать другой тоталитаризм — коммунизм. И появилось то же сравнение. Максим Роденсон (Maxime Rodinson), один из крупнейших специалистов по исламу, говорил: «Ислам — это коммунизм, только с Богом». Таким образом, еще шестьдесят лет назад ислам сравнивали либо с тем, либо с другим тоталитаризмом ХХ века. Конечно, меня опять обвинят в исламофобии, я уже привык. Мы все знаем, что концепт исламофобии придуман для того, чтобы критика ислама стала в принципе невозможной. Чтобы вернуть законность понятия «богохульство» – но только для ислама. Это понятие было отменено во Франции в 1789 году, но прогрессисты, которые освящают Ревоюцию, не останавливаются перед тем, чтобы перечеркнуть одно из достижений этой Революции, чтобы защитить дорогой их сердцу ислам.

Прогрессисты не в состоянии понять, что наше будущее зависит не от экономических графиков и схем, а от демографических. А они беспощадны. Африка в 1900-м году была «пустой» территорией, с ее ста миллионами жителей, а в 2050-м году она будет «переполненной» территорией — в ней будет два миллиарда жителей как минимум! Тогда как Европа тогда была «полной»территорией — четыреста миллионов жителей, в четыре раза больше населения Африки, но сегодня она выросла всего до пятисот миллионов. То есть пятьсот миллионов европейцев против двух миллиардов африканцев – то же соотношение один к четырем — но с точностью наоборот.

Тогда демографический динамизм нашего континента позволил белым колонизовать мир: они открыли Америку, уничтожали индейцев и покорили Африку. Сегодня мы в прямо противоположной демографической ситуации, и она привела к обратным миграционным течениям, обратной колонизации. Можете догадаться, кто будет их «индейцами» и их рабами — это вы!

Каждой демографической волне соответствует свое идеологическое « знамя ». Франция XVIII века — ее тогда называли демографическим «Китаем Европы» – завоевывает африканский континент, вооружившись идеологией прав человека. Викторианская Англия XIX века — девять детей на семью! – легитимизирует свой империализм идеей расового превосходства. Немцы конца XIX века придумали пангерманизм — уже расиалистский (racialiste), а потом нацизм, чтобы легитимизировать их стремление завоевать «жизненное пространство» на востоке.

А африканское демографическое превосходство выступает естественным образом под знаменем ислама. Восток уже выступал под знаменем ислама против античной Греции и христианства. Да, он не сильно изменился с тех пор, со средних веков, и он вновь готов к употреблению.

«Мы поработим вас с помощью ваших прав человека и будем господствовать над вами с помощью наших законов шариата» – это слова предикатора Аль-Карадави.

На ум приходят слова Дрие ля Рошеля, сказанные им в 30-е годы этого века: «Мы дожили до времен, когда мы пожинаем последствия, а они неисправимы».

Во Франции, как и во всей Европе, все наши проблемы усугублены — я не говорю созданы — именно усугублены иммиграцией и исламом. Школа, политика жилья, безработица, социальный дефицит, государственные субсидии, правопорядок, скорая медпомощь, наркотрафик … Это двойная беда. Экономисты объясняют, что экономика основывается на доверии. Американский социолог Robert Putnam показал, что доверие в обществе исчезает в той мере, в какой оно становится менее гомогенным этнически и культурно. Но нам продолжают внушать, что иммиграция — это «шанс для Франции» и что это «наше богатство».

Итак, вопрос, который встает перед нами, следующий: согласятся ли молодые французы жить в меньшинстве на земле своих предков? Если да, то они заслуживают колонизации. Если нет, то им придется бороться за свое освобождение.

Но как бороться? Биться? Где? Какими идеями? Бесполезно бороться с помощью старых понятий «республика», «светскость» и т. д., эти слова полностью утратили свой смысл. «Иммиграция-интеграция», «нецивильное поведение», «жить-вместе», и даже такие понятия как «ассимиляция», «республиканские ценности», «правовое государство» – все это ничего более не значит. Все эти понятия вывернуты наизнанку, извращены, опустошены. Такие старые социалисты, как Жорес или Блум, отказались бы назвать сегодняшнюю Францию республикой. Все те, кто еще цепляется за старые республиканские понятия, так же отстали от жизни, как Карл Х, который пытался в начале своего правления восстановить прежние королевские ритуалы, в том виде, как они исполнялись его предками. Он был смешон, ибо Революция и Империя смели все. Наши идеологические дебаты, как шлягеры 80-х, перепевают старые мелодии: «светскость», «свобода вероисповедания», «право на политическое убежище», «открытость» и т. д. – они не соответствуют более нашей эпохе. Эти дебаты отошли в прошлое, они умерли, это «мертвые души» Гоголя.

Иммиграция еще вчера означала дать своим детям французскую судьбу (одноименная книга Земмура «Французская судьба», 2019 – прим.пер.). Сегодня же они приезжают во Францию, чтобы жить согласно своим африканским нравам. Они сохраняют свою историю, свои мусульманские имена, равняются на своих героев, даже жен себе привозят из Африки, чтобы они не были «запачканы» ничем французским. Они насаждают французам свои законы — если вы не сдадитесь добровольно, к вам применят силу и заставят жить под игом халяля и исламских правил. У многих просто нет денег, чтобы поменять место жительства. Они ведут себя как на завоеванной земле, так, как вели себя колонизаторы в Алжире и Индии.

Каиды с их бандами, в союзе с имамами, устанавливают свой закон в кварталах и головах. Как в знакомом всем альянсе «меча и кадила» (в котором был положительный смысл), в наших кварталах это союз автомата Калашникова и джеллабы. Да, просматривается явная связь между повседневными ограблениями, изнасилованиями, торговлей наркотиками и терактами 2015 года, не говоря уже о бесчисленных нападениях с ножом, которые происходят по всей Франции. Это дело рук одних и тех же, они без труда переходят от одного к другому, чтобы наказать «неверных». Это «джихад для всех», джихад повсюду. Все министры внутренних дел вот уже тридцать лет обещают, что очистят наши пригороды от наркодилеров и восстановят республиканский порядок. Но не понимают того, что, чтобы вернуть республиканский порядок в исламские кварталы, нужно вернуть туда Францию. Ибо эти анклавы — это не Франция. Женщины в черных покрывалах и мужчины в джеллабах — это ходячая пропаганда, самим фактом исламизации наших улиц. Это как униформы оккупационной армии, чтобы напоминать побежденным об их покорении. Вместо триединства «иммиграция-интеграция-ассимиляция» мы имеем сегодня триединство «нашествие-колонизация-оккупация». Как метко сказал Рено Камю: «Выбирайте — жизнь или «жизнь-вместе».

Главный вопрос — это французский народ. Народ должен восстановить Нацию. Народ должен выступить против обоих универсализмов — потребительского и исламского. Французский народ не имеет ничего общего с космополитами-«гражданами мира», которые чувствуют себя ближе к жителям Нью-Йорка или Лондона, чем к их соотчественникам — жителям Монтелимара или Безье. Французский народ не хочет наступления исламского универсализма, который на глазах превращает Бобиньи, Рубэ или Марсель в исламские республики. Живя во Франции, арабская молодежь празднует победы алжирской футбольной команды, размахивая алжирскими флагами, разбивая витрины и поджигая машины, потому что это команда той страны, которой принадлежит их сердце. А не той, в которой у них бесплатная медицинская страховка.

Нам нужно восстанавливать все. Освободиться от религии прав человека, потому что она велит забыть, что мы граждане Франции. Ламартин писал в своей «Истории жирондистов»: «Если возникает противоречие между принципами общества и его выживанием, это означает, что эти принципы — фальшивые, потому что сохранение общества — это высшая истина». Мы должны сбросить власть наших мэтров — медиа, университетов, судей, мы должны восстановить демократию, которая есть власть народа. Либеральная демократия — это средство, с помощью которого так называемое «правовое государство» не дает осуществиться воле народа.

Мы должны отменить законы, убивающие свободу, которые, насаждая принцип не-дискриминации, делают нас чужими в своей собственной стране. Мы должны восстановить принцип национального предпочтения, который есть не что иное, как фундамент любой нации. Потому что Нация, чтобы выжить, должна предпочитать своих чужим, а не наоборот. Мы должны утвердить нашу концепцию экологии — той, которая заботится о сохранении красоты наших пейзажей, наших памятников прошлого, нашего art de vivre («искусства жить»), нашей культуры, нашей цивилизации.

Безусловно, мы должны быть консерваторами и сохранять нашу идентичность. Но что мы можем сохранить, ведь все разрушено? Наша задача огромна, почти безнадежна. Мы должны приступить к восстановлению. Я не говорю, что вопрос идентичности — это единственная наша забота. Я не говорю, что экономические вопросы неважны, что нет дезиндустриализации, что нет делокализации, я знаю, что люди с трудом доживают до конца месяца, что у них крошечные пенсии, что у нас большая проблема, связанная с евро… Но я хочу сказать, что вопрос об идентичности первичен, он важнее даже вопроса суверенитета. Идентичность — это вопрос жизни и смерти. Французская исламская республика может быть суверенной, но это не Франция.

Вопрос идентичности — это тот вопрос, который объединяет трудящиеся нижние слои и средний класс, и даже часть буржуазии, сохранившей сердечную связь со своей страной. Да, вопрос идентичности собирает вместе все правые партии, вплоть до определенной части левых, оставшихся близкими к французскому народу. Только левые интернационалисты и правые глобалисты, перешедшие в лагерь прогрессистов, к Макрону, отвергают вопрос французской идентичности. Для этих «правых» важна только та часть планеты, где располагается банк, в котором они держат свои деньги.

Мы должны знать, что вопрос французского народа экзистенциален, в отличие от других вопросов, которые относятся всего лишь к средствам существования. Останутся ли французы в большинстве на земле своих предков? Я повторяю этот вопрос, ибо никогда еще он не ставился с такой остротой. У нас были эпизоды, когда Франции угрожала дислокация, или «полонизация», то есть разделение Франции по принципу Польши. Франция была оккупирована и находилась в подчинении, но никогда еще ее народу не угрожала перспектива быть замещенным другим народом на своей собственной территории.

Не верьте тем, кто врет вам вот уже пятьдесят лет. Не верьте тем, кто, как и Макрон сегодня, повторяет те же слова, что и Олланд, Саркози, Ширак и Жискар. Когда вы слышите фразу «Наша политика иммиграции должна быть строгой и в то же время гуманной» – можете быть уверены, что она не будет строгой, но будет гуманной — для иммигрантов, но не для вас! Не верьте демографам и статистам, которые приносят «хорошие новости» — вспомните слова Черчилля, который говорил: «Я верю только той статистике, которую подделал сам». Не верьте оптимистам, которые говорят, что не надо бояться. Нет, вы правы, что боитесь. Потому что ваша жизнь — в качестве французского народа — висит на волоске. Не верьте этим оптимистам, которые, как и пацифисты всех эпох, добровольно ослепляют себя, как наш Аристид Бриан, кричавший «Война — войне!» и писавший немецкому канцлеру: «Каждый день выбрасываю в мусорную корзину отчет моего генштаба, который приводит доказательства перевооружения Германии». Наши сегодняшние Брианы точно так же выбрасывают в мусорную корзину все приносимые им Кораны, полные сурат, призывающих резать неверных, евреев и христиан.

Не верьте оптимистам, повторяйте фразу Бернаноса: «Оптимизм — это фальшивая надежда трусов и дураков, настоящая надежда — это преодоленное отчаяние».
Tags: #balancetonporc, eu
Subscribe

  • Если хватит денег

    Помнит ли кто из высокого собрания статью "критика Гитлера справа"? Я тогда ещё пешком под стол ходил и "Огонёк" по слогам читал. Запомнил лишь саму…

  • Overton window: next stop. Преврати болезнь в оружие!

    Студенты-психиатры и их пациенты в Германии сформулировали новую социалистическую доктрину классовой борьбы, в которой новыми противоборствующими…

  • "Нарочно не придумаешь"

    Группа "антифа" из Техасского университета в Остине под названием "Революционный студенческий фронт" зазывает к себе людей с психическими…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

  • Если хватит денег

    Помнит ли кто из высокого собрания статью "критика Гитлера справа"? Я тогда ещё пешком под стол ходил и "Огонёк" по слогам читал. Запомнил лишь саму…

  • Overton window: next stop. Преврати болезнь в оружие!

    Студенты-психиатры и их пациенты в Германии сформулировали новую социалистическую доктрину классовой борьбы, в которой новыми противоборствующими…

  • "Нарочно не придумаешь"

    Группа "антифа" из Техасского университета в Остине под названием "Революционный студенческий фронт" зазывает к себе людей с психическими…